У нас с отцом появилась новая недвижимость, и он, наконец-таки, сумел мне об этом сообщить. Я порадовался настолько искренне, насколько смог выдавить из себя эту искренность. Тогда я даже не задумался, к чему подводит меня отец… Мы переезжаем. Должны были сделать это ещё месяц назад, но отец пожалел меня.

Ну что ж, я пришёл к выводу, что смена обстановки – это не такая уж и бредовая идея. Думаю, это будет не таким бессмысленным и идиотским решением, как мне могло показаться ещё месяца три назад, когда я метался неопределившийся и запутавшийся не находя себе места.

Я знаю, ты искал меня. Приходил по несколько раз на дню. Даже ночевал около моей квартиры, когда тебе говорили, что меня нет дома. Ждал моего возвращения. А я сидел с другой стороны стены как раз в том месте, где должен был быть ты. Может, ты знал и поэтому не уходил? Я до сих пор не решился спросить тебя об этом. Как думаешь, стоит?

Сборы проходили быстро. Я представлял себе твоё лицо. Каким бы оно было, когда я сообщал бы тебе о своём отъезде, о том,что мы больше никогда не увидимся. Думая об этом, я сам впадал в уныние и холодел, стараясь мысленно не проходить через это раз за разом. Наверное, так было бы справедливее – сказать тебе. Но не думаю, что я смог бы выдержать прощание с тобой. Знал ли ты об этом?

Сосредоточиться. Держать себя в руках. Я пытался. Честно пытался, и мне казалось, что у меня выходит. Я стремился выразить себя через своё терпение. Становилось больнее, но я был доволен собой. Я самому себе казался хотя бы в коей-то степени значимым. Стало быть, не всё потеряно…

Я мог бы тысячу раз провести себя через это мысленно, но в реальной жизни было бы гораздо больнее. Во мне скрыто больше,чем я мог себе вообразить. Я знал. И это так невыносимо…

День отъезда.

Тщательно упаковав свои вещи в картонные коробки, я вынес их на улицу и бухнул около машины, в которую они в последствие будут погружены. Отец и ещё несколько наёмных рабочих складировали мебель в кузове грузовика. До отъезда оставались считанные минуты. Я проголодался и решил перекусить. Наверное, отец предполагал нечто подобное, потому как на подоконнике были припасены бич - пакеты. Я достал миску и, чуть ли не зубами разодрав пакет, шлёпнул его содержимое в посудину, залил кипятком…

Отец позвал меня, когда мотор вовсю гудел. Сев на переднее место “возле водителя”, я приготовился к старту. Что–то вроде: Здравствуй, моя новая жизнь!

Пустая и холодная новая жизнь… Внутри всё обрывалось. Я уезжал из того места, где всё мне напоминало о твоём присутствии в моей жизни, где всё было пропитано тобой… Я видел тебя во всём, что видел.

Этим шагом я своими руками рушил мой собственный мир, которым я так дорожил. Всё моё существо выло волком. Пронзительная ноющая боль, которую невозможно остановить или сосуществовать с ней, терпя её, ракетой, таранила, оставляя внутри громадную чёрную дыру, где пропадало всё без исключения, и которая не заживала… Мне казалось, что я совершаю самую большую ошибку в свое жизни. Во всём своём существовании…

Машина тронулась и поехала.

Всё в порядке. Всё в порядке. – убеждал себя я. Я лишний в твоей жизни. Не стоит обременять тебя. И мучить себя.

Я словно пятая нога. Наверное, это судьба, – продолжал рассуждать я. Если так вышло, что именно сейчас я уезжаю, значит, это не просто так. Всё сходится, – мои мысли начинали путаться всё сильнее. И чем больше скорость развивала машина, тем беспокойнее и страшнее становилось у меня внутри. Я находился на грани: закричать или вытерпеть, но уже не иметь пути назад?

Я промолчал. Наверное, будь ты на моём месте, машина озарилась бы криком, сильным и пронзительным воплем. Я всем существом хотел остановить машину… Я не могу вспомнить, каким образом мне удалось промолчать, не выпрыгнуть на ходу…

- Люблю. Тебя. Очень, – прочёл я по твоим губам. Я провожал тебя взглядом. Ты провожал меня…

Из головы моментально всё вылетело. Уже не существовало ничего. Я должен был что-то предпринять. Срочно. Но тело упорно не желало подчиняться моему сознанию.

Почему ты не остановил меня? Я провёл пальцами по твоему удаляющемуся силуэту. Из моих глаз капали крупные солёные капли. Они стекали по щекам в щёлочку рта. Я ощущал солёный привкус моей боли…