“…летать с тобой мне было трудно, а без тебя я не могу дышать…”

И как же долго это продолжается? А сколько ещё этого будет? Кто знает…
Я не слежу за течением времени уже очень давно…
Значит, это длится, вероятно, не меньше…

Мы шли по хрупкой раздолбанной мостовой нашего маленького захолустного городка. Наверное, было довольно поздно. Светила ещё толком неоформившаяся какая – то неполноценная луна своим поганым грязным светом. Её заволакивали сволочные мерзкие тучи. Очертания окружавшего нас тогда мира были размытыми и обшарпанными. Воздух, вдыхаемый нашими лёгкими, - прохладным и насквозь пропитанным влагой. Мы шли молча. Это казалось невозможным, так как ещё несколько секунд назад бред нашей запоносенной речи резал уши этой проглоданной тишины.

Пусто. Почему – то на улице сегодня очень пусто. Ты шёл впереди и немного поодаль от меня. Ну и фиг с ним. Мы часто грыземся, и эта ссора не была самой страшной из всех тех, что были до неё. Ты задумчиво куришь, и вот это уже пугает. Когда – то, очень давно мы приняли решение. Больше не думать. Делать, не смотря на последствия. Просто идти, просто дышать, просто жить.

…ни жить, ни умереть…

Тогда, когда мы оба были на краю. Все в слезах. Все в крови. Все в мыслях. Мы кричали друг на друга, обвиняли в том, что делали при этом сами. Каждый из нас и мы вместе. Мы были знакомы от силы недели две. Встречались изредка и почти не общались. Но могу с уверенностью сказать, что в то время мы относились друг у другу несколько более дружелюбнее. До того момента, пока не случилось это.

…ничего не было, ничего не появилось…

Не думаю, что мы были нужны друг другу, но мы нуждались в ком-то. Даже если не хотели принимать этого. Ты отчаянно стискивал мою руку и орал как блажной. По твоей коже стекала грязная алая струя водоподобной ржавой крови. Ты перерезал себе вены кухонным ножом. Я сделал примерно то - же самое. Не знаю почему. Просто увидел тебя и решил полоснуть свои запястья холодным наточенным лезвием. Тем же, что и ты.

…без мыслей, без чувств…

Я ничего не испытывал по отношению к тебе. Даже наоборот. Ты мне был откровенно противен с нашей первой встречи. И сердце не трепетало, и руки не дрожали, и голова не кружилась. Даже дыхание не отнялось, когда я увидел тебя, терзающего свою плоть ножом. Я сидел у стены. Ты матерился и тряс меня за всё, что попадало под не окровавленную, так сказать здоровую, руку. Хотя, тебя не особо заботила создаваемая тобой грязь. Да и боль, похоже, тоже не останавливала. Я ударялся спиной о стену и вопил в ответ.

- СУКА! МУДАК! КАК ЖЕ Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! НАХЕР ТЫ ВЛЕЗ, ДОЛБАНУТЫЙ! НЕНАВИЖУ! СДОХНИ, СУКА! СДОХНИ! СДОХНИ! НЕНАВИЖУ! - ты действительно хотел меня убить. Столько злобы я не видел не в чьих глазах. Никогда.

- БЛЯДЬ! ДА ПОШЁЛ ТЫ НА Х@Й СО СВОИМИ ЖЕЛАНИЯМИ! ЗА@БАЛ, СИЛ НЕТ! САМ СДОХНИ! – ты меня бесил. Я тебя ненавидел как никого ещё в своей жизни.

Ты калечил мной стену до тех пор, пока я не начал вырубаться, а подо мной не появилась нескромная такая в своих размерах лужица крови. Вероятно, моей. И вот здесь ты заревел. Всё ещё не приходя в себя. Слабея и истекая своей же на удивление жидкой бледно- красной, чуть ли не прозрачной на вид кровью. Мы оба тонули в этом говне. В твоём и, соответственно, в моём. Ты взвыл, и из твоего горла вырвался истошный безысходный крик. Ты был в ярости и бесился из- за своего бессилия. Твои планы были сорваны. Мной. Естественно тебе было насрать на меня, но ты сходил с ума от гнева и нахлынувшего внезапно отчаяния. Я почему- то ощущал то же. Хотелось рявкнуть как следует, чтоб ты заткнулся наконец и прекратил меня лапать и обтирать об меня свою замызганную поганую кровь, но сил совсем не осталось. И мне так же, как и тебе, если не больше, было пофиг, что случится с тобой…

- Козёл! – прохрипел ты сквозь сжатые зубы и уткнулся лбом в мою грудь. Я не мог двигаться. Ты стиснул пальцы на моей спине и потянул меня вниз, падая на пол. Я покорно сполз, ударившись головой о паркет. Ты повалился сверху.
- Только попробуй сдохнуть без меня, сука! – простонал ты, прижимаясь к моему телу всем своим. – Только попробуй. Мне показалось, что я ухмыльнулся.
- А кто тебя спросит. Нахер ты мне нужен. И твоё грёбанное разрешение… – со спокойным непринуждённым злорадством пролепетал я. Ты обнял меня ещё крепче и уже нежнее. Я поднял отяжелевшую руку и положил тебе на спину.

…не вместе, но вдвоём…

- Поклянись, ублюдок. – тебе было страшно. Вот теперь тебе стало очень страшно. А мне холодно. И я уже ничего не чувствовал.
- Да будь ты проклят… - прошептал я. Тогда я всё же надеялся, что ты меня услышишь.
- Я заберу тебя в ад, сука. - ответил ты. Я прочёл по твоим губам. По тому, что они, слабо двигаясь, выводили на моей груди.
- Жду - не дождусь. – пытался съязвить я, закрывая глаза и погружаясь в долгожданную тишину.

…некуда идти, никому не нужен…

Когда я открыл глаза, меня ослепил яркий свет. Я находился в реанимации. Я думал о тебе. О том, как же сильно я презираю тебя. Какой ты гад. И какая же всё-таки тварь непролазная. А ещё о том, какого чёрта я делаю здесь.

- Где этот грёбанный ублюдок? – первое, что ты сказал, когда пришёл в себя. Я услышал твой голос из коридора. Тогда прошло уже две недели, как я проснулся. А ты, сука, всё это время продолжал дрыхнуть. Мне было бы намного легче, если бы ты умер. Но ты остался.

Проведя офигенные каникулы в психушке, я вернулся домой, признанный абсолютно вменяемым, хотя мне начинало казаться, что это далеко не так. Похоже, ты вернулся немного раньше из своего непродолжительного отпуска. На моём автоответчике было одно единственное сообщение. От тебя. Ты просил заглянуть на “поболтать”, когда я освобожусь. Я пошёл. Внутри пустота и безысходность. Что мне оставалось делать? Всё, лишь бы что-то происходило. Я не хотел начинать углубляться в себя. И погружаться во что-то вообще желания тоже не возникало.

Придти к ненавистному тебе мне казалось не самой плохой идеей на тот момент. Я решил просто ничего не решать больше в этой жизни. Ты открыл дверь. Пьяный и обкуренный, кажется. По пояс нагой и весь в сигаретном дыме. Посмотрел на меня своими пустыми, мутными глазами. Я просто тупо зашёл, когда ты освободил мне проход. Не то, чтобы ты разрешил мне войти или пригласил меня. Я просто вошёл.

Ты начал плести всякую чушь, и мне было совершенно всё равно, что именно ты нёс. Даже возникало чувство какого-то удовлетворения где-то глубоко – глубоко внутри. Я отвечал что-то не столь далёкое от твоего бреда. Мы не смеялись. Мы вообще ни разу не улыбнулись. Даже толком не посмотрели друг на друга. Мне было противно, а ты сам казался мне просто омерзительно мерзким. Но с некоторых пор это омерзение тоже не имело значения. Вообще ничего не имело значения. Мыслей в голове тоже не было. Я нёс что- то необдуманное, и это что-то легко и непринуждённо слетало с моего языка. Наверное, с тобой было так же.

Мы перепихнулись. Секс был улётным и ни к чему не обязывающим. Просто потому, что это пришло в голову кому-то из нас. А второй не имел ничего ПРОТИВ. И ничего ЗА тоже не имел. Мы беспрекословно подчинялись друг другу в постели. С каких пор у меня появились садистские наклонности? И как давно я ловлю кайф от боли и самоунижения? Блядь, но на всё было похрен. Я тупо трахался с парнем. Фигурка у тебя была что надо, и хотя бы это меня не бесило в тебе. Всё остальное просто раздражало. Было больно, приятно и легко. Мы целовались и взрывались друг на друга по каждому удобному поводу. А поводом становилось абсолютно всё. И всё так же ничего не имело значения.

- Будешь жить со мной? – равнодушно спросил ты, делая очередную затяжку. Меня не удивило твоё предложение. Почему бы и нет – подумал тогда я. Я ничего не хотел, ничто меня не привлекало, и я слонялся по совершенно чужой мне квартире словно приведение. По той квартире, где я провёл не самые худшие годы своей, как мне казалось сейчас, пустой и бессмысленной жизни…
- Да уж сделаю одолжение, – примерно с той же интонацией, что и ты, выдохнул я. И мы снова заткнулись. Ты продолжал беззаботно покуривать свою сигарету, а я – пялиться в потолок… За весь день не было произнесено ни слова.

И вот как-то так мы просуществовали почти три года. Иногда мы разговаривали. Без особого энтузиазма, но зато о чём-то буднично – повседневном. Например, о том, что мы будем есть вечером, и кто из нас двоих будет травить наше и без того нездоровое здоровье на этот раз. Мы оба готовили, мягко говоря, отвратительно, поэтому довольствовались “обедами быстрого приготовления” и размороженными и, по возможности, приведёнными в состояние, пригодное для употребления,  полуфабрикатами из торгового центра на соседней улице. Обменивались парой – тройкой предложений и снова молчали, уткнувшись носом в свою пустую неряшливую безнадежность.

Иногда мы внезапно начинали считать, что хроническое нетерпение друг друга – это ещё не повод для того, чтобы ничего не знать друг о друге, и задавали какие-то несущественно глупые односложные вопросы, типа: «Какая твоя любимая песня? » или «Какой фильм хочешь посмотреть этим вечером?» И несмотря на редкие и маловнятные ответы, я выполнял твои прихоти, а ты – мои с таким же успехом. Я пёрся в видеопрокат или супермаркет, и неторопливо выбирал то, что могло бы придтись тебе по душе. Не то, чтобы мне хотелось как-то угодить тебе. Подобные поступки имели мало целенаправленности, или вообще не имели, но стали чем-то вроде ритуала или выполнением каких-то неназначенных официально, негласных обычаев. Типа супружеского долга.

…ни мне, ни тебе…

Ты орал на меня, когда я пользовался твоими вещами. В особенности, когда не возвращал их на место в первозданном виде. Я привык к этому, так что твои разъярённые вопли и проникновенные… хм, речи не застигали меня врасплох. Я всегда был неряхой и не собирался что-либо менять в своей жизни. Ну и уж ни в коем случае не из-за такого упырёныша как ты. И плевать я хотел на то, что тебе что-то не нравится. Я часто раздражался в ответ, и мы начинали взаимные перепалки, длившиеся не более десяти минут каждая, но происходившие с завидной периодичной регулярностью. Я не мог не ответить. Внутри как- будто что-то закипало, и эта безудержная волна раздражения выплёскивалась наружу со стремительным напором, снося всё вокруг себя. Мы не могли заткнуть рты и упорно продолжали посылать в адрес друг друга язвительные красноречивые оскорбления, тесно переплетённые с матами, конечно же. И всегда всё заканчивалось примерно одинаково…
- Да пошёл ты!
- Только вместе с тобой!
- Ну и прекрасно!
- Прекрасно…
Порой мы не брезговали и такой штукой, как рукоприкладство, искренне желая скорейшей и мучительнейшей смерти друг другу. Как-то ты шарахнул мне в висок бутылкой из-под шампанского, предварительно нажравшись как свинья. Я сидел в туалете на кафельном полу и прижимал к окровавленной голове свёрнутую в ком рубашку, периодически выжимая её в унитаз. Ты, как ни в чём не бывало, шарашился на кухне и напевал какую-то попсовую дуратень.

Я начинал замечать, что больше ни на кого не срываюсь так, как на тебя. Всё вокруг по-прежнему было так незначительно. Так было, и таким оставалось. А ты с лёгкостью выводил меня из себя, и я не мог справиться с бешенной бурлящей лавой внутри моего тела. И, вроде даже, я при этом ничего не испытывал. Внутри было пусто и глухо как в танке. Я просто заводился. Словно по программе. Тебе ничего не стоило поджечь фитиль, ведущий к бочке пороха, на которой я сидел уже в течение нескольких лет. И самое обидное, что тебе сделать это ничего, совсем ничего не стоило. Мне начинало казаться, что ты от рождения был таким засранцем. Наверное, тебя в детстве несколько раз хорошенько грохнули о дверной косяк… Нет, я в этом даже не сомневался. О боже, как же я тебя ненавидел!

Ночи мы проводили порознь, предварительно занявшись ошеломительным сексом. Когда ты был снизу, - извивался и старательно старался скрыть тот факт, что тебе не просто хорошо, а очень и даже очень хорошо. Я глумился над тобой, как только мог. Ты шипел и корчился от удовольствия и боли. Один только вид твоего возбуждённого блаженствующего лица срывал мне крышу. Я не мог не признать, что ты был действительно красивым в такие моменты. Я старался, но не мог придумать ни одного довода, опровергающего этот вывод. И от этого бесился ещё сильнее.

- Ублюдок! - почти стонал я, теряя голову от дурманящего сознание вожделения, перемешанного со стойким тошнотворным отвращением к твоему существованию.
- Иди на…х@й… Дааа…Ах… - и ты, такой омерзительный и тошнотворный, сжимался, когда я упорно старался добить тебя и сделать тебе как можно больнее.
Порой шла кровь, и поначалу ты отстранялся. Ничего не предпринимал и просто отворачивался, ложась с краю и зарываясь лицом в подушку. Наверное, тебе становилось жалко себя и свою жизнь в такие моменты, как время от времени бывало и мне. Я поднимался на ноги и уходил из комнаты. Запирался в ванной и около часа просиживал под холодными струями душа. Вытирался и, завернувшись в полотенце, плёлся в соседнюю комнату. Располагался на диване. Он был довольно – таки мягким и на удивление удобным. Чаще заснуть не получалось, и я неуклюже ворочался, пытаясь на чём – нибудь сосредоточиться. Мыслей, как всегда, не было. Только спонтанные решения. Не думать… моя установка.

…замкнутый круг…

- Вали отсюда, – как-то сказал мне ты всё таким же безупречно будничным голосом. Я стоял и молча смотрел на тебя. Ты так и не обернулся. Даже когда выгонял меня, ты не взглянул мне в глаза. Я собрал вещи и, кинув ключи от квартиры на полку возле входа, хлопнул дверью. Мы не прощались. Когда я шёл мимо твоего окна, знал, что ты до сих пор стоишь там, на кухне, и всё так же продолжаешь смотреть на зажжённый огонь в тобой же развороченной камфорке.

Спустя три с половиной недели (ну, или около того) в моей квартире раздался телефонный звонок. Я лежал на полу и двигаться совсем не хотелось. Телефон продолжал звонить. Я закрыл глаза в надежде, что весь этот ужас скоро прекратится, и я не смогу проснуться, если вскоре засну. Включился автоответчик. Поганый раздражающий писк и не менее поганый и раздражающий звук твоего голоса.
- Возвращайся. - прозаично пробормотал ты. – Я знаю - ты дома. Так что собирай манатки и пиздуй сюда. Жду через сорок минут. Я открыл глаза, тяжело конвульсивно вздохнул, и снова закрыл. Сорок минут – это время езды на электричке от моего дома до твоего.

…из огня, да в полымя…

Я приехал к тебе ближе к вечеру. Ты не открыл дверь. Более того, наверное, даже самая опытная ищейка не смогла бы ощутить чьего-либо присутствия в мертвенно тихой квартире. Я бросил сумку с вещами на коврик и сел сверху, прислонившись спиной к двери. Прошло около двадцати минут. Я всё ещё молча сидел. Квартира бездыханно спала.
- Я ухожу, – ровным голосом сообщил я. За дверью было всё так же тихо. Ни звука, ни шороха. Я поднялся и, прихватив с собой сумку, направился к лестнице. Шаг вниз, второй…
- Нет. Стой, – раздался твой спокойный невозмутимый голос за запертой дверью. Я замер на месте, механически повинуясь рефлексу.
- Ты наказан, идиот.,– всё таким же тоном шипел ты. – Сегодня спишь под дверью. Я начал медленно заводиться…
- Вот скотина! За кого ты меня принимаешь?! Я не твоя сучка! – начал скрипеть я сквозь сжатые зубы. Ничего – услышишь. Посильнее сдавив пальцами ручки сумки, я перекинул её через плечо и уверенно ринулся вниз по ступенькам.

Стемнело. И электрички уже не ходят. Денег нет. А идти пешком… можно было бы, но влом. Несмотря на всю тупость и бессознательность этой идеи, просто влом…
Ночь я провёл наедине с пачкой “Винстона” на скамейке в парке напротив твоего дома. Примерно до одиннадцати в твоём окне гнил свет, затем он беспробудно уснул и больше не просыпался. У окна стояла неподвижная фигура человека, завёрнутая в одеяло и обращённая лицом на улицу…Когда я открыл глаза, почти рассвело. В середине лета всегда светало рано. Голосили птицы, не позволяя снова погрузиться в сон. Я устало морщился и пытался снять напряжение уже до тошноты осточертевшим “Винстоном”. В кармане куртки меня ждал ключ.

В квартире было пусто. Причём в прямом смысле. Ни тебя, ни половины (это я, конечно, преувеличил, но всё же) всех тех вещей, что находились здесь до моего ухода, не было. Я шлёпнул сумку на пол и захлопнул за собой дверь. Судя по звуку, замок ты тоже сменил… Когда я уже было начал задумываться над тем, что ты просто решил слинять - раздался звонок в дверь. Ты вошёл, как ни в чём не бывало…только с перебинтованной головой. Держа в руках пакеты с продуктами и выпивкой.
Ясно. Сегодня смачно бухаем.

Где можно приобрести качественные gps навигаторы за невысокую цену? На сайте представлены навигаторы различных марок. Какие из холодильников самые надежные и приемлемые по цене? Конечно же это холодильники Indesit. На сайте представлены различные разновидности и модели.